Это была не влюбленность, не слепое обожание, просто, однажды увидев тебя, услышав произнесенные тобой незначительные слова, я ощутил, что ты необходима мне для того, чтобы я мог продолжаться. Не было бредовой любовной горячки - в одну секунду я понял, что существую только тогда, когда ты на меня смотришь, что, как только ты уходишь, я превращаюсь в бессмысленный туман.

 

Теперь я знал, что моя жизнь не бесконечно, как мне казалось вначале, а состоит из коротких отрезков времени, разделенных провалами серой пустоты. Ты дарила мне сначала час своего времени, на следующий день мне удавалось вырвать три. Словно наркоман я каждый день пытался увеличить дозу твоего присутствия в моей жизни. Я дрожал от злости, видя, как бездумно ты разбрасываешься своим временем, которое было для тебя обесцененным, а для меня - бесценным. С необузданной завистью я считал каждую минуту, подаренную тобою твоим родителям, сестре, кошке - это было счастье, бездумно отобранное у меня.

 

Тебе, конечно, казалось, что ты по собственному желанию уделяешь мне внимание, но я знал, что на самом деле я тебе нравлюсь. Нравиться тебе - стало моим основным занятием, и это было очень непростое действие, требовавшее от меня умения каждую секунду чувствовать, чего ты хочешь, чтобы тут же выполнить твое желание, или действовать наперекор тебе, если это служило моей цели, помогало протянуть еще одну нить, связывающую нас. С самого начала я строго запретил себе повторять в разговорах с тобой что-либо из сказанного мною другим девушкам. Это была суеверная боязнь, что ты почувствуешь в моем голосе нотку неискренности, и искусно сотканные и протянутые между нами нити в один момент лопнут. Тогда моя цель снова станет иллюзией, я опять буду повторять: "Ты будешь принадлежать мне", не надеясь произнести: "Ты принадлежишь мне".

 

Спустя какое-то время ты привыкла ко мне, потом привязалась. Чтобы убедиться в этом, я пожертвовал целым днем общения с тобой (безумная жертва, за которую я клял себя тогда сотни раз) и заметил, что тебе меня не хватало. Затем ты полюбила меня или думала, что полюбила. Именно тогда впервые появилось невыносимое ощущение, затем уже не покидавшее меня: то же чувствуешь, входя в темную комнату, и, хотя ничего не можешь разглядеть, знаешь, что там кто-то есть. Я начал его поиски.

 

К тому времени я знал распорядок твоего дня лучше, чем ты. Ему негде было укрыться, его не было, но он был. Это пугало, раздражало меня, но главное - заставляло думать, что раз есть он, полностью мне принадлежать ты не можешь. Наплевав на честность, я начал поиск среди твоих старых писем, фотографий, в обмолвках твоих подруг, я нашел его. Я узнал, что он давно живет в другом городе, и на мгновение это принесло мне облегчение. Но все-таки он существует, и его нельзя ни очернить, ни уничтожить, потому что для тебя это уже не реальный человек, а любимый образ. И только единственным выходом для меня являлось быть тем, кому ты принадлежишь, быть им, забыв свое достоинство, индивидуальность и имя.

 

Я стал создавать льва по когтю. Писем и фотографий для меня было мало, преодолев боль, я сделал его одной из постоянных тем наших разговоров, заставив тебя первой заговорить о нем.  Каждое твое слово служило штрихом моего нового лица, до безумия медленно, чтобы не испугать тебя неожиданным узнаванием его во мне, я перенимал его жесты, повадки, манеры, характер, мысли, темперамент. Медленно, но верно я перестал быть собой, но еще не стал им. Я уже мог

стать им, но тянул с превращением, словно боясь новой души.

 

Я стал им, я понял это по твоему прикосновению к моему плечу, по поцелую. Так ты никогда не целовала меня, только его, и еще я понял, что теперь все закончилось, потому что тому, кем я стал,

...ты не нужна.